«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист — о разбане Камилы, допинге и будущем российского катания
25 декабря для Камилы Валиевой фактически началась новая жизнь в спорте: завершилась ее длительная дисквалификация. За время вынужденной паузы она не только повзрослела, но и изменила тренерский штаб, дав понять, что возвращаться намерена не на середняковый уровень, а в самую элиту фигурного катания.
Оказалось, окончание ее бана ждали не только в России. Среди сотен комментариев под постом Камилы о возвращении в большой спорт особенно выделялось сообщение на чистом русском языке — его оставил один из сильнейших фигуристов Италии Кори Чирчелли. Для него эта новость стала событием личного масштаба.
Корреспондент поговорил с Кори о том, почему история Валиевой так глубоко его задела, как изнутри фигурного катания воспринималась допинговая история на Олимпиаде в Пекине, и каким он видит будущее Камилы и всего женского одиночного катания.
—
«Она была легендой еще до взрослыx стартов»
— В своих соцсетях ты очень эмоционально отреагировал на окончание дисквалификации Камилы Валиевой. Почему для тебя это настолько важно?
— Мне даже не кажется, что это требует долгих объяснений. Для меня Камила была и остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню ее еще с юниорских соревнований: о ней говорили буквально в каждом уголке мира. Ко мне подходили тренеры, знакомые, рассказывали о какой‑то фантастической девочке, которая делает то, что другим даже страшно пробовать. Уже тогда я начал следить за каждым ее стартом.
— Ее реальная карьера оправдала тот юниорский «хайп»?
— Более чем. Иногда казалось, будто смотришь не на живого человека, а на какую‑то компьютерную модель, собранную из идеальных характеристик. Настолько все было близко к совершенству, что я ловил себя на мысли: «Это слишком красиво, чтобы быть правдой». Для меня она — настоящий ангел фигурного катания. И до сих пор я не могу спокойно вспоминать, как все обернулось для нее в Пекине.
—
«Казалось, мир остановился, а из суперзвезды сделали злодейку»
— Как ты узнал о допинговой истории на Олимпиаде?
— В то время я жил в Северной Америке. Помню этот день почти по секундам: мы сидели с другом в кофейне, и вдруг телефоны начали буквально взрываться от сообщений. Спортивные передачи, новостные выпуски — все резко переключилось на одну тему. Имя Камилы звучало повсюду. Было ощущение, что весь мир на минуту остановился, чтобы смотреть только на нее — но не как на гения фигурного катания, а как на человека, которого внезапно превратили в главного злодея Олимпиады.
— Что ты тогда чувствовал?
— Это было очень тяжело. Я не мог принять, что взрослые люди, системы, организации позволяют себе такое отношение к 15‑летней девочке. Вместо защиты — давление, вместо поддержки — шквал грязи. При этом меня невероятно впечатлило поведение самой Камилы. Она не позволила себе ни одной по‑настоящему злой фразы в адрес тех, кто писал о ней ужасные вещи. В ее возрасте многие сломались бы, ушли бы из спорта или сорвались публично. Она сохранила достоинство.
—
«Я сомневался, что она вообще вернется. Тем сильнее восхищение сейчас»
— Ты верил, что после такого удара по психике и репутации она когда‑нибудь сможет вернуться на лед?
— Честно? Я очень сомневался. В России уже были примеры, когда суперталанты говорили: «Я вернусь, я все докажу», — но в итоге обстоятельства, здоровье, психология ломали даже самых сильных. Поэтому в глубине души я боялся, что и с Камилой все закончится именно так.
Но сейчас видно, что она действительно решила не ставить точку. Она меняет окружение, готова заново пройти путь к вершине, не опираясь только на прежние заслуги. Это история не только о гениальной спортсменке, но и о невероятной силе характера. Я искренне верю, что однажды о ней снимут фильм или напишут большую книгу — и тиражи будут исчисляться миллионами. Ее путь интересен далеко за пределами фигурного катания.
—
«Встретились в Куршевеле: я был фанатом, а она — будущей легендой»
— Сколько раз вы пересекались лично?
— Всего один раз, и я до сих пор держу этот момент в памяти, как драгоценность. Это было в Куршевеле: мне было 16, ей — 13. Тогда о ней уже знали все, кто хоть немного следит за юниорским катанием. Я не уверен, помнит ли она нашу встречу, но для меня это был очень важный эпизод. У меня до сих пор хранится фотография того дня.
— Вы поддерживаете общение?
— Нельзя сказать, что мы друзья, которые постоянно переписываются, но время от времени я ей писал. Скорее как большой поклонник, чем как коллега по цеху. Последний раз это было несколько месяцев назад: я выложил в сеть свой прыжок и отметил ее, потому что многие элементы я учился делать, ориентируясь на ее технику. Особенно это касается четверных: я буквально разбирал ее прокаты по кадрам.
—
«Ее лайк на мой комментарий — маленький, но очень теплый подарок»
— Недавно Камила выложила пост о возвращении в спорт и поставила лайк на твой комментарий под ним. Какие эмоции это вызвало?
— Честно, я даже слегка растерялся. Конечно, было очень приятно — ты понимаешь, что человек, которым восхищаешься много лет, видит твою поддержку и как‑то на нее реагирует. В глубине души я надеялся, что многие фигуристы из разных стран тоже публично поздравят ее, но в день католического Рождества у всех своя жизнь, свои дела, семья, праздники. Для меня же это стало еще одним поводом радоваться в этот день.
— Внутри профессионального окружения фигурного катания ты обсуждал ее возвращение с кем‑то еще?
— Да, особенно много об этом говорил с моим близким другом Николаем Мемолой. Мы буквально месяцами возвращались к этой теме: как она будет выглядеть, какую музыку выберет, кто станет ее новым тренером. Для нас 25 декабря стало чем‑то вроде двойного Рождества. Мы шутили, что праздник и новости о Камиле по значимости стоят где‑то рядом.
—
«В Италии все ждут: женское одиночное катание застыло, а Камила может его встряхнуть»
— Как в целом в Италии отнеслись к ее разбану?
— Здесь многие в ожидании. Последние годы женское одиночное катание развивается сильно медленнее, чем хотелось бы. Уже нет того ощущения революции почти на каждом старте, как это было во времена юной Валиевой, Трусовой, Щербаковой. Сейчас правила изменились, возрастной ценз вырос, а отчасти вместе с ним исчез и дух безумного риска.
Поэтому перспектива снова увидеть Камилу на международных стартах будоражит многих. Люди с удивлением осознали, что прошло уже почти четыре года с Пекина. Время пролетело, но память о тех прокатах жива, и всем интересно: какой будет «взрослая» версия Валиевой — в другом теле, с другим опытом и, возможно, с иным подходом к программам.
—
«Эра мультиквадов ушла во взрослое прошлое, но это играет Камиле на руку»
— Сможет ли Камила вновь стать мировой суперзвездой?
— Я в этом абсолютно уверен. Сейчас женское одиночное катание во взрослых соревнованиях сильно изменилось. Из‑за возрастной планки юниорская «эра мультиквадов» — то, что показывали Трусова, Щербакова, сама Валиева в подростковом возрасте, — по сути, осталась в юниорском сегменте. Во взрослых программах ведущие спортсменки выполняют максимум один‑два четверных, а многие вообще обходятся без них.
Мы все видели на шоу, что с тройными прыжками у Камилы полный порядок. По качеству исполнения, по высоте, по чистоте приземления они до сих пор превосходят большую часть конкуренток. Учитывая ее компоненты, владение телом, скольжение, работу с музыкой, она уже сейчас может навязать борьбу за любые титулы — даже без каскада из четверных.
—
«Четверной тулуп — да, аксель и сальхов под вопросом. Но и без них она может побеждать»
— Веришь, что она еще вернется к исполнению четверных прыжков?
— Думаю, да, но в разумных пределах. Если Камила действительно захочет, вполне представляю, что она вернет четверной тулуп — этот прыжок, на мой взгляд, наиболее реалистичен с учетом возраста и нагрузки на тело.
С четверным акселем и сальховом все намного сложнее. Тут важна не только техника, но и то, как организм воспринимает такие нагрузки во взрослом возрасте, после паузы, после стрессов. Я не могу быть уверенным, что они вернутся в ее арсенал, да это, возможно, и не обязательно.
Она способна выигрывать и с набором тройных прыжков, если будет показывать максимальное качество. Взять хотя бы пример Алисы Лю, которая выигрывала крупные старты без сумасшедшего набора четверных. У Камилы есть уникальная комбинация артистизма и техники — этого достаточно, чтобы снова стать символом эпохи. От всей души желаю ей удачи на этом пути.
—
«Мы смотрели чемпионат России в раздевалке после своих прокатов»
— Насколько внимательно ты следишь за российским фигурным катанием в целом?
— Стараюсь не пропускать ни одного крупного старта. Например, совсем недавно параллельно проходили чемпионаты России и Италии. После наших прокатов мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке и смотрели выступления российских фигуристов.
— То есть вы реально включали трансляции и разбирали чужие программы?
— Да, это нормальная практика. Российская школа фигурного катания — одна из самых влиятельных в мире, игнорировать ее невозможно. Мы обсуждали не только прыжки, но и программы, хореографию, костюмы, постановочные решения. У России своя эстетика, своя манера подачи, и это очень вдохновляет. Часто какие‑то идеи потом хочется попробовать адаптировать под себя.
—
«Плющенко — часть моего детства. Он показал, что фигурист может быть рок‑звездой»
— Ты часто упоминаешь российских фигуристов. Чье влияние на тебя было самым сильным?
— Если говорить о детстве, то один из главных героев для меня — Евгений Плющенко. Я пересматривал его прокаты до дыр: Олимпиады, чемпионаты Европы, показательные выступления. Меня завораживало, как он совмещает чистую технику с мощной харизмой.
Плющенко показал мне, что фигурист может быть не просто спортсменом, а настоящей рок‑звездой льда. У него была своя энергетика, свое присутствие — и в этом смысле между ним и Камилой есть что‑то общее. Оба выходят на лед так, что вокруг будто становится тише, и все ждут только одного: что они сделают в следующие четыре минуты.
—
«Миланская Олимпиада — шанс увидеть новую главу истории»
— Следующая зимняя Олимпиада пройдет в Милане, на твоей родине. Как ты смотришь на это как спортсмен и как болельщик фигурного катания?
— Для меня это огромная мотивация и одновременно сильное эмоциональное событие. Домашняя Олимпиада — мечта любого спортсмена. Надеюсь, что смогу принять в ней участие, но даже если смотреть со стороны болельщика, это невероятный шанс для всей Италии.
И, конечно, я бы очень хотел увидеть там лучших фигуристов мира, в том числе и российских. Если к тому моменту ситуация позволит, возвращение Камилы на олимпийский лед — уже в новом статусе и возрасте — стало бы одной из самых ярких историй Игр. Представьте: девочка, которой сломали главную Олимпиаду жизни, спустя годы возвращается, чтобы поставить в этой истории свою точку — спортивную, а не юридическую.
—
«История Валиевой — больше, чем спорт. Она меняет отношение к тому, как мы защищаем детей»
История Камилы давно вышла за рамки обсуждения «чистых» каскадов и уровней дорожек. Это история о том, как система обращается с несовершеннолетними спортсменами. Для многих фигуристов, в том числе для меня, то, что случилось в Пекине, стало тревожным сигналом: где границы допустимого, когда речь идет о детях, пусть и гениальных?
Мы часто восхищаемся их результатами, но забываем, какую цену они платят психологически. С одной стороны, история Валиевой — о чудовищном давлении и несправедливости. С другой — о невероятной стойкости. Ее возвращение — шанс для всего мира спорта пересмотреть подход к защите юных атлетов, к тому, как и кто несет ответственность за то, что с ними происходит.
—
«Если она выйдет на лед — арены будут заполнены, а ролики набирать миллионы просмотров»
Сегодня, когда ее дисквалификация завершена, перед Камилой снова огромный выбор: вернуться в соревновательный спорт, сосредоточиться на шоу, искать новый путь в жизни. Какой бы вариант она ни выбрала, внимание к ней останется колоссальным.
Если она заявится на крупные турниры, организаторы могут не сомневаться в аншлагах. Если сосредоточится на показательных выступлениях, ее программы будут разлетаться по сети с многомиллионными просмотрами. Ее имя уже стало символом целой эпохи — и то, как она распорядится этим капиталом, станет важной частью ее биографии.
—
«Легенды рождаются не только победами, но и тем, как они переживают поражения»
Кори Чирчелли смотрит на Камилу не только как на коллегу и кумира, но и как на пример того, как спортсмен может сталкиваться с максимально жестокими обстоятельствами и при этом не терять достоинства.
Успеет ли она снова стать чемпионкой мира, сумеет ли вернуться к четверным, попадет ли на следующую Олимпиаду — покажет время. Но уже сейчас ясно: место Валиевой в истории фигурного катания обеспечено. И книги о ее пути действительно способны разойтись миллионными тиражами — потому что в них будет не просто рассказ о рекордах и медалях, а хроника борьбы человека с системой, со страхом, с несправедливостью и, в конечном счете, с самим собой.