«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина — о материнстве, возвращении в биатлон и новом взгляде на карьеру
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Спустя совсем немного времени после родов она начала тренироваться и уже в следующем сезоне не просто вернулась в сборную, но и завоевала несколько медалей, впервые в карьере став чемпионкой России. О непростом пути обратно в большой спорт, материнстве и изменившемся отношении к биатлону Томшина рассказала в большом интервью.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь к себе особого внимания, потому что у тебя нет крупных международных титулов. Что-то изменилось к 2026‑му?
— Для меня лично — нет. Я не ощущаю, что интерес ко мне стал каким‑то особенным или чрезмерным. Сезон после декрета получился для меня очень рваным, местами хаотичным. В целом все вышло хорошо, но я по характеру максималист. Внутренне у меня «планка» стоит на уровне олимпийских медалей и Кубков мира. Чемпионат России, домашние старты — это важные турниры, но все равно как бы середина пути. Да, я проделала огромную работу, да, мне повезло в некоторых гонках, где я взяла медали, но не считаю, что это что‑то запредельное. Это просто один из этапов, а не вершина.
— Какая ты была в 2022‑м и какая в 2026‑м? В чем главная разница?
— Это два совершенно разных человека. За эти годы накопилось столько знаний и опыта, что сейчас я могу спокойно тренироваться сама, подстраивая график под себя, под свое состояние и под ребенка. Я очень четко понимаю, какие нагрузки мне подходят, а какие нет, и опираюсь на это. В команде не всегда есть возможность учитывать индивидуальные особенности до мелочей — это нормально, групповая система. А сейчас у меня гораздо больше свободы для развития, и никто не мешает оттачивать именно мои сильные стороны.
Плюс я стала намного осознаннее в том, как веду себя на стартах: от тактических решений на дистанции до работы на огневом рубеже. Раньше многое делала по инерции, теперь действую исходя из четкого понимания, для чего я это делаю и какой результат хочу получить.
— В твоей жизни за последние годы поменялось почти все: статус, быт, ответственность. Неизменным остался один биатлон. Ты довольна, как складывается карьера?
— Я все чаще ловлю себя на мысли, что у меня все складывается максимально вовремя. И планы на беременность, и то, как прошла сама беременность, как я из нее вышла — мне в этом действительно повезло. Я не вижу ни одного решения, о котором сейчас бы пожалела.
Понятно, что международных стартов нет, но даже без них я ощущаю внутреннее удовлетворение от того, что делаю. Я знаю, зачем выхожу на тренировку, зачем участвую в том или ином старте. Раньше больше жила ожиданиями — что будет дальше, кого возьмут, кого не возьмут. Сейчас живу тем, что есть, и в этом очень много спокойствия.
— Существует мнение, что после родов многие спортсменки становятся даже сильнее. Ты почувствовала на себе этот эффект?
— Честно, меня раздражает, когда все успехи пытаются объяснить одним словом: «гормоны». Звучит так, будто я ничего не делала, а за меня все решила физиология. Никто не интересуется, как выглядел мой тренировочный процесс, как я его выстраивала, какие трудности были.
Да, есть определенные гормональные изменения, которые могут помогать, но это только часть картины. Огромную роль играет, в какой форме ты уходишь в беременность, продолжаешь ли двигаться все девять месяцев, как потом восстанавливаешься. Я очень благодарна своему организму: даже когда я была уже с плюс 15 килограммами и полутора литрами дополнительного объема крови, я могла уверенно держаться на лыжах, с хорошей координацией, с пульсом 140, работая в достаточно приличном темпе. Это не «волшебные гормоны», это годы труда и грамотная подготовка.
Я вернулась без серьезных проблем. Очень хорошо понимала, что со мной все в порядке, потому что много общалась с девчонками, которые тоже проходили через роды и возвращение в спорт, и у многих все шло намного тяжелее. Было с чем сравнить.
— В прошедшем сезоне ты брала медали на всех крупных стартах внутри страны и впервые выиграла чемпионат России. Среди этого набора наград есть та, которая особенно дорога?
— Нет, я не выделю ни одну. Не было ни одного старта, под который бы я подводила форму целенаправленно и ради которого «умирала» бы на тренировках. Моей главной задачей на сезон было не «выиграть как можно больше», а вернуть свои физические кондиции, почувствовать то состояние, когда тело откликается на нагрузки, когда ты контролируешь ситуацию на дистанции.
Я этого добилась — и вот это для меня главное достижение. Медали стали приятным бонусом к тому, что я снова почувствовала себя полноценной спортсменкой, а не человеком в процессе бесконечной реабилитации.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали: Анастасия Шевченко стреляла с твоей установки, а ты не разрядила обойму. Это был самый неприятный эпизод сезона?
— Нет, честно, я об этом уже почти не вспоминаю. В тот день я, конечно, получила неплохой урок: плохо сориентировалась по правилам. Я была уверена, что обезопасила ситуацию, когда вставила обойму в магазин, но этого оказалось недостаточно. Нужно было просто поднять руку и дать возможность судьям принять решение.
В той истории нельзя сказать, что кто‑то был на 100% прав. Я не стала подавать апелляцию, смысла не видела. Думаю, и судьи сделали для себя выводы, и мы сделали. Никакой обиды ни на кого не осталось. В спорте бывают такие казусы — важно извлекать урок и идти дальше.
Самыми неприятными моментами сезона для меня были болезни. Я успела переболеть раза четыре. Очень тяжело просыпаться в день гонки и понимать, что ты не можешь выйти на старт, что организм просто не готов. Это, пожалуй, единственный серьезный минус возвращения после родов: иммунитет и способность выдерживать плотный график соревнований какое‑то время проседают.
Тело не позволяло мне бегать на полную с тем календарем, который нам предлагают на внутренних стартах. У нас очень много гонок, иногда без нормальных пауз между ними. На мой взгляд, стоит ориентироваться на расписание Кубка мира: там тоже тяжело, но нагрузка все‑таки структурирована иначе.
***
— Как тебе в новой роли — роли мамы?
— У меня не было ощущения шока или неподготовленности. Я заранее читала много литературы, консультировалась со специалистами, пыталась понять, как организовать быт так, чтобы ребенок чувствовал себя максимально комфортно, а при этом я могла продолжать тренироваться.
Самые большие сложности были связаны с логистикой: как совместить перелеты, сборы, соревнования с режимом ребенка. Но постепенно мы выстроили систему: кто и когда может помочь, как планировать поездки, чтобы минимально травмировать режим дочки.
Наверное, мне даже проще, чем многим мамам, которые полностью уходят в дом и воспитание, осознанно отказываясь от работы или карьеры. У меня есть возможность переключаться: я то в роли спортсменки, то в роли мамы. Да, это безумно энергозатратно, но психически такой баланс мне подходит. Я не чувствую себя «запертой» в четырех стенах, при этом у меня есть время и для ребенка, и для спорта.
— Кто больше всего помогает тебе совмещать материнство и биатлон?
— В первую очередь, конечно, муж и наши родители. Без их поддержки все это было бы просто невозможно. Когда я уезжаю на сборы, часть забот берет на себя муж, часть — бабушки и дедушки. Мы распределяем, кто в какой период подстраховывает, чтобы у дочки всегда был рядом близкий человек.
Очень помогает то, что в семье все понимают, что спорт — это не просто «хобби мамы», а моя профессия и важная часть жизни. Никто не обесценивает мои тренировки, никто не требует: «Все, хватит, сиди дома». Наоборот, все радуются моим успехам и готовы включаться, когда нужно.
— Как изменились твои тренировки после рождения ребенка?
— Система стала гораздо более гибкой. Если раньше можно было просто записать в плане: «две тренировки в день, такой‑то объем, такая‑то интенсивность» — и выполнять, то сейчас в голове всегда есть еще один «график» — график ребенка.
Я стала внимательнее относиться к восстановлению. Если раньше могла через усталость вытащить еще одну сложную сессию, то сейчас понимаю, что хроническая усталость мне просто невыгодна — она тут же скажется и на здоровье, и на настроении, и на том, как я общаюсь с дочкой. Я не могу прийти домой и быть «выжатым лимоном», у ребенка на это нет понимания: ему нужна активная, включенная мама.
Поэтому я учусь выбирать: где нужно «дожать», а где разумнее чуть‑чуть снять нагрузку, чтобы сохранить ресурс. Парадокс в том, что именно такая осознанность и дала мне прогресс: я перестала «забегать» себя, и организм стал отвечать качественнее.
— Тебе не казалось, что с рождением ребенка карьерные амбиции отойдут на второй план?
— Многие думают, что материнство автоматически меняет приоритеты: мол, раз есть ребенок, значит, спорт — второстепенный. В чем‑то это правда: теперь мои решения всегда проходят через фильтр «как это скажется на дочке». Но это не значит, что пропало желание побеждать.
Наоборот, я чувствую еще большую мотивацию. Я хочу, чтобы она видела, что ее мама реализует себя, что она не боится сложных дорог. Хочу однажды привезти ее на стадион и показать, чем я занималась все эти годы, в чем заключалась моя мечта.
Конечно, я не буду гнаться за результатом любой ценой. Есть границы, связанные со здоровьем и с семьей, через которые я не переступлю. Но пока я чувствую, что могу развиваться и приносить пользу команде, я буду продолжать.
— Что изменилось в твоем отношении к поражениям и неудачным стартам после рождения ребенка?
— Я стала намного спокойнее. Раньше плохая гонка могла выбить меня из колеи на несколько дней, иногда — на неделю. Я ходила, прокручивала в голове каждый промах, каждый шаг, не могла отпустить.
Сейчас я приехала домой, и у меня есть человек, которому совершенно все равно, какой у мамы сегодня был процент попаданий. Ему нужно, чтобы мама обняла, поиграла, покормила, уложила спать. И ты понимаешь, что твоя ценность как человека вообще никак не связана с тем, на каком ты месте сегодня финишировала.
Это не значит, что я перестала переживать или анализировать. Но теперь я делаю это более конструктивно. Есть ошибка — разбираем, делаем выводы, идем дальше. Больше нет драмы масштаба «жизнь закончилась».
— Представляешь ли ты свою жизнь, если бы в какой‑то момент решила не возвращаться в спорт?
— Иногда я об этом думаю. Уверена, что и в таком варианте я бы нашла себя — возможно, ушла бы в тренерство, в работу с детьми или в какую‑то смежную сферу. Но, честно говоря, я рада, что выбрала путь возвращения.
Сейчас я живу очень насыщенной жизнью. Да, она требует колоссальной самоорганизации, иногда — отказа от простых радостей вроде «ничего не делать целый день». Но я чувствую себя живой, включенной, реализующейся. И это ощущение дорогого стоит.
— Что бы ты сказала спортсменкам, которые думают о материнстве, но боятся, что это поставит крест на их карьере?
— Сказала бы, что универсального рецепта нет. У всех разный организм, разные обстоятельства, разный уровень поддержки семьи и команд. Но точно не стоит воспринимать материнство как точку невозврата. Это другой этап, который, при грамотном подходе, может дать очень много и как человеку, и как спортсменке.
Важно не сравнивать себя с другими: кто‑то возвращается через полгода, кому‑то нужно два года — и оба варианта нормальны. Не надо пытаться втиснуться в чужие сроки. Нужно слушать себя, работать с врачами, тренерами и честно отвечать на вопрос: «Я действительно готова вернуться и работать на том уровне, который от меня требуется?»
И второе — надо быть готовой к тому, что будет тяжело. И физически, и эмоционально. Но когда ты выходишь на старт, а на трибуне или дома тебя ждет твой ребенок, все эти усилия обретают совсем другой смысл.
— Как бы ты описала свою жизнь сейчас, одним предложением?
— Я бы сказала так: я живу лучшую жизнь из тех, что могла себе представить. У меня есть семья, любимое дело, возможность расти и как спортсменка, и как мама. И это сочетание делает меня по‑настоящему счастливой.