«Мама — мой личный шедевр». Варвара Слуцкая — о пути в танцы на льду, хейтерах, мыле ручной работы, десертах и любви к Роналду
Варвару Слуцкую сегодня уже редко представляют просто как «дочь Ирины Слуцкой». Она — самостоятельная спортсменка, танцор на льду, девушка с ярким характером и очень разными интересами за пределами катка. Комментарии вроде «ей все мама купила» или «мама не смогла дочке хвостик завязать?» она давно воспринимает спокойно и с иронией. Хейтерам Варя улыбается, а силы предпочитает вкладывать в тренировки, творчество и учебу.
Свой вид в фигурном катании Варвара нашла не сразу. Классическое одиночное катание, прыжки, постоянная погоня за сложностью — все это в какой‑то момент перестало приносить радость. Зато движение под музыку, внимание к скольжению, взаимодействие с партнером и зрителями — оказалось ее стихией. Так в ее жизни и появились танцы на льду.
О сезоне, эмоциях и любимых стартах
— Какие впечатления оставил прошедший сезон?
— Для меня этот сезон стал, пожалуй, самым насыщенным и эмоциональным. Было много сложных моментов, но в то же время — огромное количество кайфа. Если сравнивать с предыдущим годом, прогресс ощущается не только в элементах и технике, но и во внутреннем состоянии. Уверенности стало намного больше, я начала действительно получать удовольствие от выступлений, а не просто «откатывать» программу.
— Первый сезон в танцах дался хуже?
— В самом начале было тяжело именно эмоционально. Сложно было до конца проживать музыку, проникаться атмосферой, быть искренней в каждом движении. Понимала, что тело работает, но внутреннего «клика» еще не хватало. Сейчас уже гораздо легче соединять технику и эмоции.
— Был старт, где ты ощутила максимальный драйв? Или, наоборот, где было тяжелее всего?
— Самые яркие впечатления у меня остались от этапа в Магнитогорске. Там удивительно теплая, живая публика. Когда ты едешь, а тебе с трибун подпевают, кричат «супер», «молодцы», это невероятно заряжает, хочется выкладываться еще сильнее.
Самым тяжелым, наверное, было первенство в Саранске. Там чувствовалась напряженность, зрителей было немного, и, честно, я очень завишу от контакта с залом. В Челябинске тоже было морально нелегко: все понимали, что это концовка сезона, усталость накопилась, но при этом отступать нельзя — нужно было показать максимум.
— Полные трибуны тебя не пугают?
— Наоборот, я это обожаю. Когда видишь заполненную арену, ощущаешь, что каждое движение сейчас кем‑то считывается, что за тебя переживают — это непередаваемо. Такие воспоминания остаются на всю жизнь.
От одиночного катания к танцам на льду
— Как ты вообще оказалась в танцах и когда приняла это решение?
— В танцы на льду я перешла еще в 2019 году. До этого занималась одиночным у Вазгена Азрояна, пришла к нему сразу после новогодних праздников. Прыжковые элементы у меня получались нестабильно: что‑то удавалось, что‑то — нет, но при этом мне всегда безумно нравилось именно сам каток, скольжение, движения под музыку. В какой‑то момент я просто подошла к тренеру и попросила дать шанс попробовать себя в танцах.
Поначалу я долго каталась одна, осваивая азы. Потом попробовалась в паре — та первая связка продлилась недолго, потому что мой наставник все‑таки был ориентирован в основном на одиночников, и стало понятно, что для развития в танцах нужно искать другую группу.
— Через какие тренерские штабы ты прошла?
— Я сменила несколько команд. У Ирины Владимировны Жук встала в пару с Александром Талантовым. С ним мы прошли большой путь — от третьего до первого спортивного разряда. Но по личным причинам дуэт распался. Это был непростой момент: ты вроде бы уже вложился в отношения в паре, привык к человеку, а потом нужно начинать заново.
В итоге я попала к Екатерине Борисовне Рублевой и Ивану Александровичу Шеферу — сейчас это мой самый любимый и комфортный тренерский штаб. Именно там у меня сложилась пара с Глебом Гончаровым, и это очень похоже на то, как я когда‑то мечтала о своем партнере и команде.
— Ты вообще рассматривала парное катание, или сразу знала, что твое — это танцы?
— Внутренне я всегда тянулась именно к танцам. Мне интереснее работать над хореографией, дорожками, взаимодействовать с партнером, чем учить сложные прыжки. Поэтому парное катание как‑то само собой отошло на второй план — я даже серьезно его не рассматривала.
— Первые тренировки в танцах. Как это было?
— Честно, поначалу я слабо понимала, что именно от меня хотят. Танцы на льду очень отличаются от одиночного — здесь другая логика движения, другое ощущение льда. Я начала буквально с нуля: базовые элементы, работа корпусом, давление на лед, обязательные танцы. Но очень быстро поняла, что именно этого мне и не хватало: мне понравилась сама философия танцев — когда важен не только элемент, но и то, как он «рассказан» зрителю.
Как родилась пара с Глебом Гончаровым
— Как вы с Глебом оказались в одной упряжке?
— На просмотр к Екатерине Борисовне я пришла в середине зимы и несколько месяцев каталась одна — без партнера. Мне нужно было подтянуть технику, вкататься в стиль группы, разобраться с обязательными танцами. Параллельно я активно искала партнера.
В это же время у Глеба распалась предыдущая пара, и он разместил анкету на одном известном сайте, где фигуристы ищут друг друга. Я увидела его данные и сказала маме: «Представляешь, как было бы круто, если бы меня поставили с ним?» Но сама в это почти не верила — на просмотр к нему приходило много девочек, конкуренция была серьезная.
И вот однажды утром Екатерина Борисовна подходит и говорит: «Варь, сегодня тебя пробуют с Глебом». Я, честно, очень переволновалась. Для меня это был совершенно новый уровень ответственности. Нас долго смотрели, анализировали, насколько мы подходим друг другу. В голове крутилась мысль: «Наверное, не поставят, нужно готовиться искать еще».
И вдруг в один из дней к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и говорит: «Варя, вы будете кататься вместе. Вот вам музыка для произвольного танца — слушайте, начинайте работать». Я сначала даже не осознала, что произошло. Только потом дошло: нас действительно утвердили как пару.
— Не было страшно выходить на лед уже не одной, а с партнером?
— Страха как такового не было, но долго приходило понимание, что теперь я не одна на льду. Ты несешь ответственность не только за себя, но и за партнера, за целостность образа. Мы — команда, и любая ошибка уже общая. Это другое ощущение, к нему нужно привыкнуть.
— Насколько сложно было притереться друг к другу?
— Без притирок не бывает ни одной пары. У нас также был период, когда нужно было понять характеры, привычки, подход к тренировкам. Но в целом коннект появился достаточно быстро. Мы оба хотим расти, нам интересно придумывать новые фишки, работать над хореографией, и это очень объединяет.
О маме, фамилии и давлении ожиданий
Многие уверены, что ребенку знаменитого спортсмена всегда проще: открыты двери, больше внимания, больше шансов. Но у громкой фамилии есть и другая сторона: ожидания окружающих часто завышены до предела.
Варвара это чувствует с детства: ее неизбежно сравнивают с мамой, легендарной фигуристкой. Любой ее выход на лед некоторые воспринимают через призму: «А вот Ирина в ее возрасте…»
Сама Варя говорит, что не стремится никого затмить или повторять. У нее другая дорога — танцы на льду, другие задачи и стиль. При этом маму она называет «своим шедевром» — человеком, которым искренне восхищается, но при этом старается выстраивать собственную спортивную биографию, не прячась за известной фамилией.
Как она признается, Ирина не давит и не требует «быть не хуже», а скорее помогает советом: поддерживает, делится опытом соревнований, учит правильно относиться к победам и неудачам. А вот прически, костюмы и тренировки Варя давно держит под своим контролем — поэтому шутки в стиле «мама хвостик не завязала» вызывают у нее лишь улыбку.
Хейтеры, комментарии и внутренняя броня
Привычка не принимать все близко к сердцу приходит не сразу. Особенно, когда ты подросток и только начинаешь выступать на серьезных турнирах. В адрес Варвары часто звучат сомнительные комментарии: от внешности до предположений, что ей все достается только за счет имени.
Со временем она выработала простое правило: отделять конструктивную критику от банального негатива. Если тренеры или профессионалы указывают на ошибку — это сигнал к работе. Если это просто язвительные фразы в интернете, она предпочитает не тратить на них энергии.
Варвара относится к хейтерам с иронией: по ее словам, иногда даже смешно читать, какие выводы люди делают, ничего не зная о реальных нагрузках, количестве часов на льду и в зале. Ее позиция проста — доказывать нужно не комментариями, а выступлениями.
Мыло, десерты и творческая жилка вне льда
Танцы на льду — далеко не единственное, чем живет Варвара. У нее есть неожиданное хобби — варка мыла ручной работы. Это увлечение началось с небольших экспериментов: красивые формы, ароматы, сочетания масел. Постепенно процесс затянул — появилось желание придумывать собственный дизайн, комбинировать цвета и текстуры.
Со временем мыло перестало быть просто «игрушкой для себя» — появились первые заказы, подарки друзьям и знакомым. Для Варвары это способ переключиться, отвлечься после тяжелых тренировок и одновременно реализовать творческий потенциал.
Еще одна страсть — кулинария, особенно кондитерское направление. Варька признается, что обожает готовить десерты: от простых кексов и печенья до более сложных тортов. В будущем она не исключает, что могла бы связать с этим профессию — открыть небольшую кондитерскую или авторский проект.
Кондитерство для нее — это то же искусство, только уже не на льду, а на кухне: сочетание вкусов, оформление, работа руками. И, как и в спорте, здесь важны терпение, аккуратность и умение доводить начатое до конца.
Баланс между спортом, учебой и личной жизнью
График фигуриста редко бывает легким, особенно в танцах на льду, где много времени уходит не только на технику, но и на работу с хореографами, постановщиками. При этом учебу никто не отменял.
Варвара учится выстраивать свой день так, чтобы успевать и тренироваться, и заниматься уроками, и немного отдыхать. В этом ей помогает дисциплина, которой учит спорт: умение планировать, не откладывать на последний момент и признавать, что иногда отдых — это тоже важная часть работы.
Она старается оставлять пространство и для личных интересов: встречи с друзьями, просмотр фильмов, чтение. Без этих «маленьких радостей» выгорание наступило бы гораздо быстрее.
Идолы и вдохновение: почему Роналду?
В списке людей, которыми восхищается Варя, есть не только фигуристы. Один из ее спортивных кумиров — Криштиану Роналду. Ей близка его история человека, который добился успеха не только за счет таланта, но и благодаря колоссальной трудоспособности, дисциплине и характеру.
Роналду для нее пример того, как можно годами держаться на вершине, не опуская планку, и при этом постоянно над собой работать. В этом она видит прямую параллель с фигурным катанием: если хочешь быть конкурентоспособным, недостаточно один раз выучить элемент — нужно ежедневно подтверждать свой уровень и не бояться меняться.
Планы, мечты и взгляд вперед
Что дальше? Варвара не строит иллюзий: она понимает, что танцы на льду — это длинная дистанция, где многое зависит от здоровья, партнерства, тренеров и судьбоносных решений. Но в одном она уверена точно: фигурное катание останется в ее жизни еще надолго.
Главные задачи на ближайшие сезоны — укрепиться как дуэт, усложнять программы, набирать стабильность и продолжать расти в компонентах. В перспективе она мечтает о крупных стартах, высокой конкуренции и о том, чтобы зрители узнавали их с Глебом по стилю уже с первых тактов музыки.
При этом Варя не забывает и о «земных» мечтах: научиться профессионально кондитерскому делу, развить свое маленькое мыловаренное хобби и сохранить вокруг себя круг близких людей, с которыми можно быть просто собой — не «дочкой легенды» и не «спортсменкой», а Варей.
«Мама — шедевр, но моя история — моя»
Варвара относится к своей фамилии без пафоса, но и без попыток ее отрицать. Она гордится мамой, считает ее примером силы и упорства, но очень четко чувствует границу между уважением к чужому пути и построением собственного.
Ее жизнь — это уже не приложение к биографии Ирины Слуцкой. Это другой жанр фигурного катания, другой взгляд на спорт и на себя. Танцы на льду, мыло ручной работы, мечты о кондитерской, любовь к футболисту, который никогда не выступал на льду, — все это складывается в образ молодой спортсменки, которая не боится быть разной.
И, кажется, именно в этой разности и есть ее главный козырь: она умеет принимать помощь, но при этом не теряет собственного голоса. Именно поэтому фраза «мама моя — шедевр» у Варвары звучит не как попытка спрятаться за чужой славой, а как спокойное признание и одновременно уверенное продолжение: свой шедевр она еще только создает — шаг за шагом, прокат за прокатом.