Почему Ирина Роднина притворилась "дурой-спортсменкой": разговор, после которого ее считали девчонкой не в себе
Большие победы не гарантируют, что человеку будет легко найти себя после завершения спортивной карьеры. Чемпионский статус - лишь один этап жизни, а впереди могут быть новые профессии, должности и решения. Ирина Роднина столкнулась с этим вопросом еще до ухода из спорта: в конце 1970-х ей пришлось задуматься, какое будущее для нее готовят за пределами ледовой арены.
В 1979 году Роднина и ее партнер Александр Зайцев временно прекратили выступления. У пары родился сын Александр, и сезон они пропустили. Тем временем их американские соперники Тай Бабилония и Рэнди Гарднер добились большого успеха: выиграли национальное первенство США и чемпионат мира.
Роднина и Зайцев в этот период поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Учеба могла стать подготовкой к работе на руководящих позициях, однако вскоре выяснилось, что поступления в академию недостаточно. По воспоминаниям фигуристки, Сергей Павлов, возглавлявший Комитет по физической культуре и спорту при Совете министров СССР и хорошо к ней относившийся, сообщил ей: для дальнейшего пути требовалось одобрение партийного руководства.
Павлов объяснил, что Роднину и Зайцева не считали представителями номенклатуры - круга уже состоявшихся партийных и государственных работников. Именно такие люди, как правило, и получали возможность учиться в академии. Фигуристке предстояла беседа в ЦК, где должны были решить, подходит ли она для этой системы.
На встрече на Старой площади с товарищем Грамовым, который впоследствии возглавил Госкомспорт, Роднина почувствовала, что собеседник видит в ней прежде всего молодую спортсменку. Хотя ей было почти тридцать лет и она уже воспитывала ребенка, разговор велся так, словно перед ним была неопытная девушка. К тому же слово "номенклатура" собеседник старался не произносить.
Роднина решила не изображать понимание правил, о которых ей прямо не говорили. Напротив, она намеренно заняла позицию наивной спортсменки и настойчиво спрашивала: почему одним можно учиться, а другим нет? Тактика была простой: заставить собеседника объяснить отказ без привычных туманных формулировок. Позднее фигуристка вспоминала, что разговор превратился в своеобразные "прятки-догонялки".
В конце концов Грамов объяснил логику отбора на примерах партийных работников. Второй секретарь горкома после учебы мог стать первым, а секретарь обкома - продвинуться дальше. Академия, таким образом, готовила людей к конкретным назначениям. Затем он спросил Роднину, куда ее можно будет направить после окончания учебы.
Ответ чемпионки оказался неожиданным: она предложила должность заместителя председателя Спорткомитета. Такая прямота, по ее оценке, шокировала собеседника. Роднина понимала, что ее могут принять за самоуверенную или даже не вполне разумную девушку, но не стала подстраиваться под ожидания и говорить то, что от нее хотели услышать.
Именно поэтому выражение "дура-спортсменка" в этой истории - не признание в собственной наивности, а описание выбранной роли. Роднина сознательно делала вид, будто не понимает негласных правил, и задавала неудобные вопросы. Такой прием позволял показать противоречие: экзамены она и Зайцев сдали успешно, но для допуска к карьере в системе требовались не только знания и достижения, но и подходящая политическая биография.
Отказ, по словам спортсменки, не стал для нее тяжелым ударом, хотя неприятное чувство осталось. Она считала несправедливым, что спортивные способности и результаты не были достаточным основанием для продвижения. В спорте путь наверх строился на мастерстве и победах, тогда как в партийной среде действовали другие критерии - должность, статус и перспективы назначения.
Пауза в выступлениях не поставила точку в карьере пары. Вернувшись на лед, Роднина и Зайцев еще раз стали чемпионами Европы и завоевали олимпийское золото. После завершения спортивных выступлений их профессиональные пути разошлись: Зайцев получил приглашение работать в Спорткомитете, а Роднина начала трудиться в ЦК ВЛКСМ.
Эта история показывает, что за громкими спортивными титулами не всегда открываются двери в другие сферы. Чемпиону может потребоваться заново доказывать свою компетентность и разбираться в правилах, которые никак не связаны с его победами. В случае Родниной проблема заключалась не в недостатке достижений, а в том, что спортивные заслуги сами по себе не делали ее частью управленческой системы.
Ее манера вести разговор также многое говорит о характере. Вместо того чтобы принять отказ как данность, Роднина добивалась ясного ответа и проверяла логику собеседника. Она не скрывала, что готова претендовать на ответственную должность, и не считала нужным просить о снисхождении из-за того, что пришла из спорта.
Поэтому эпизод с беседой в ЦК важен не только как любопытная деталь биографии двукратной олимпийской чемпионки. Он раскрывает столкновение двух разных представлений о карьере: в одном решают талант и результаты, в другом - принадлежность к системе и заранее определенная траектория продвижения. Роднина на время сыграла роль "непонимающей спортсменки", чтобы вывести это различие на поверхность.