Журналист и писатель Игорь Рабинер рассказал о своей последней переписке с Василием Уткиным — известным футбольным комментатором, скончавшимся 19 марта 2024 года в возрасте 52 лет. Этот короткий обмен сообщениями, состоявшийся всего за несколько дней до смерти Уткина, стал для Рабинера своеобразной точкой в их непростой, местами конфликтной истории отношений.
По словам Рабинера, последняя переписка датируется 7 марта 2024 года, вскоре после дня рождения Уткина. Тогда журналист решил написать бывшему коллеге:
«Вася, привет. Это Рабинер. С прошедшим. Здоровья и мира тебе».
Ответ Василия был кратким, но теплым:
«Спасибо, Игорь!».
На первый взгляд, это обычное вежливое поздравление. Однако для обоих оно носило более глубокий смысл, учитывая их давний конфликт и фактический разрыв общения на протяжении многих лет. Рабинер подчеркнул, что это был единственный обмен сообщениями между ними за очень долгий период, и произошел он не случайно.
Игорь рассказал, что к этому шагу его подтолкнул их общий друг — журналист Антон Орехъ. После дня рождения Уткина Рабинер поинтересовался у Ореха, как чувствует себя Василий. Тот ответил, что состояние комментатора оставляет желать лучшего: на большие расстояния он может передвигаться только в инвалидной коляске. Эта новость, по признанию Рабинера, оказалась для него тяжелым ударом.
Именно тогда, переживая за бывшего приятеля и соперника, Рабинер решил нарушить многолетнюю тишину и написать Василию. Он признается, что испытал острую боль и горечь, узнав о его физическом состоянии, и почувствовал потребность хотя бы просто пожелать здоровья и выразить человеческое участие. Уткин, несмотря на прежние обиды и публичные выпады в адрес Рабинера, не проигнорировал сообщение и ответил. Спустя всего несколько дней после этого короткого диалога Василия Уткина не стало.
В своем телеграм-канале Рабинер рассказал, что именно этот обмен репликами стал во многом символичным завершением их сложной истории:
он подчеркнул, что рад хотя бы тому, что в финале их отношений прозвучали не взаимные упреки, а спокойное человеческое общение — пусть и очень краткое.
Когда-то, по словам самого Рабинера, они с Уткиным были «добрыми приятелями». В 90-е и 2000-е годы их связывали общие проекты, профессиональное соперничество и, при этом, уважительные товарищеские отношения. Однако со временем между ними произошел резкий разрыв. Рабинер говорил, что они «вдрызг рассорились», а Уткин в последние годы жизни нередко и довольно жестко высмеивал его в публичном пространстве.
После смерти Уткина Рабинер назвал его своим «любимым врагом» — формулировка, в которой смешались и давняя симпатия, и неизжитые противоречия, и осознание значения Василия в его собственной профессиональной биографии.
Журналист Антон Орехъ, много лет знавший обоих, дал свое видение их отношений. Он отметил, что знаком с Игорем Рабинером около 37 лет, а с Василием Уткиным — примерно четверть века, хотя шапочно пересекались они и раньше. Орехъ вспоминает, что в 90-е Уткин входил в очень узкий круг людей, которых Рабинер пригласил на так называемые «проводы в Америку» — встречу перед отъездом Игоря за границу. Именно тогда, вспоминает он, был произнесен один из ярких афоризмов их общего знакомого Микулика: «Игорь, ты не увидишь живьем взлета Артема Безродного».
По словам Ореха, тогда Рабинер и Уткин были по-настоящему близки: делились планами, обсуждали футбол, медиа и будущее профессии. Их общение выходило далеко за рамки рабочих контактов, и многие в профессиональной среде воспринимали их как людей, находящихся если не в одной команде, то точно на близких позициях.
Со временем ситуация изменилась. Орех отмечает, что разрыв произошел как будто «необъяснимо», но, по его мнению, инициатором стал именно Василий. Уткин выбрал Рабинера мишенью для своих постоянных острот. Его комментарии, подколки и шутки в адрес Игоря звучали регулярно и нередко были весьма жесткими. Орех при этом замечает: добрыми шутки у Уткина вообще редко бывали — такой у него был стиль, часто на грани и даже за гранью, особенно в полемике.
Несмотря на это, Антон Орехъ подчеркивает, что именно факт их последнего человеческого контакта незадолго до смерти Василия стал для него важным. Он выразил облегчение, что история их отношений не завершилась нервным, болезненным «многоточием», а была поставлена пусть небольшая, но добрая точка — в виде нехитрой, но искренней переписки с поздравлением и ответом.
История этой последней переписки показывает, насколько хрупкими бывают человеческие связи, особенно когда речь идет о публичных фигурах с сильными характерами и ярко выраженными позициями. Рабинер и Уткин — люди, которые не боялись говорить то, что думают, и часто делали это остро, порой без скидок на личные чувства. Их конфликт стал таким же публичным, как и их карьера, и именно поэтому столь трогательным выглядит возврат к элементарной человечности в самый конец.
Во многом эта ситуация заставляет задуматься о том, как быстро профессиональное соперничество, амбиции и принципиальные расхождения могут превратиться в личную вражду. В случае Уткина и Рабинера это вылилось в годы холодного противостояния. Однако, как показывает их последняя переписка, даже после затяжных конфликтов у людей остается возможность сделать шаг навстречу — пусть небольшой, без пафосных разговоров, но очень значимый.
Многие коллеги и зрители воспринимали Уткина как человека, который не щадит ни оппонентов, ни себя, не боится резких оценок и не стремится сглаживать углы. Его публичный образ был построен на иронии, сарказме, резкости суждений. Но вслед за его смертью нередко всплывают эпизоды, которые показывают менее заметную сторону его характера — способность ценить тех, кто был рядом в разные периоды жизни, и сохранять интерес к людям, с которыми он когда-то разошелся.
Рабинер в своих словах после смерти Уткина подчеркивает, что, несмотря на всю ту горечь, которая накопилась за годы конфликта, он воспринимал Василия как важную фигуру в своей судьбе. Формула «любимый враг» в его устах не была просто красивым эпитетом: это признание того, что их спор, их полемика и взаимные выпады стали частью более крупной истории — истории развития спортивной журналистики в стране, столкновения разных подходов и темпераментов.
Последняя переписка — всего несколько строчек текста — в таком контексте превращается в символ примирения, пусть и молчаливого. Уткин, отвечая Рабинеру всего лишь «Спасибо, Игорь!», фактически признает этот жест как нормальный человеческий шаг, не продолжая старые споры и не возвращаясь к прошлым обидам. Для стороннего наблюдателя это выглядит обычным ритуалом вежливости, но для участников — это разрыв многолетнего круга молчания и иронии.
Есть в этой истории и еще один важный аспект: роль третьего человека, Антона Ореха. Часто именно такие посредники, общие друзья, оказываются теми, кто сохраняет тонкую нить связи между людьми, окончательно разошедшимися в своих путях. Орех, рассказывая о состоянии здоровья Уткина и о их общем прошлом, невольно стал катализатором того самого сообщения Рабинера. Без этой информации, возможно, последняя переписка так и не произошла бы.
Смерть Василия Уткина стала шоком для многих — как для аудитории, выросшей на его комментариях и авторских проектах, так и для коллег по цеху. Но особенно остро ее восприняли те, кто помнил не только телевизионный образ, но и живого человека с его противоречиями, сложным характером и умением оставлять след в жизни окружающих. Для Рабинера это, судя по его словам, было не только известие о потере коллеги, но и болезненное напоминание о том, как иногда затянувшиеся конфликты оказываются сильнее человеческой близости — до тех пор, пока жизнь сама не подводит итог.
История Рабинера и Уткина — это, в сущности, рассказ о том, как важно успевать договариваться с людьми, даже если кажется, что все давно испорчено и исправить ничего нельзя. Их последняя переписка не отменила годы взаимной иронии и обид, не переписала прошлое, но дала хотя бы небольшую возможность завершить эту историю не в режиме «войны холодных постов», а в режиме нескольких человеческих слов.
Для многих в профессиональном сообществе этот эпизод стал напоминанием о хрупкости времени. Поздравление с днем рождения, написанное не по обязанности, а по внутреннему порыву, и простой ответ на него иногда оказываются последним мостом между людьми. И в этом смысле Рабинер, поделившись своей перепиской с Уткиным, показал не только личную историю, но и универсальный сюжет — о том, как важно не откладывать примирение «на потом», ведь это самое «потом» может и не наступить.