Фигурист Пётр Гуменник одержал победу на турнире памяти Петра Грушмана, набрав суммарно 326,49 балла за две программы. Это был его финальный официальный старт перед Олимпийскими играми, и по сути — генеральная репетиция перед главным турниром четырёхлетия. Однако впечатление от выступления и от оценок судей оказалось неоднозначным: показанный прокат нельзя назвать идеальным, а итоговый балл — одним из самых высоких в мире — выглядит очевидным перебором.
В тот момент, когда сильнейшие фигуристы планеты борются на чемпионате четырёх континентов, российский олимпиец выбрал иной путь подготовки — проверил свою форму на внутреннем старте. Решение выглядело вполне логичным: в спокойной обстановке, без дополнительного прессинга соперников и статуса крупного международного турнира, спортсмен мог сосредоточиться на содержании программ и отладке деталей.
Короткая программа Гуменника стала главным украшением турнира: он обновил национальный рекорд, получив 109,05 балла. По набору элементов, их качеству и общей цельности проката это действительно было выступление мирового уровня. Отточенная хореография, уверенные прыжки и эмоциональная подача — именно такой старт хотелось видеть от претендента на высокие позиции на Олимпиаде. Здесь вопросов к оценкам минимум: даже строгие международные судьи вряд ли сильно бы занизили его результат.
С точки зрения подготовки к Играм важным оказался и график турнира. Между короткой и произвольной программами у фигуристов был день отдыха — почти как на Олимпиаде, где перерыв между двумя прокатами у мужчин будет ещё длиннее. Для тренерского штаба это ценный тест: как спортсмен восстанавливается, как распределяет силы, не «провисает» ли состояние на второй день. Поэтому за произвольной программой Гуменника наблюдали особенно пристально — и как за техническим вызовом, и как за проверкой выносливости.
Пётр подтвердил, что не собирается облегчать контент ради гарантированной чистоты. В произвольную он вновь включил пять четверных прыжков — один из самых рискованных наборов в современном мужском фигурном катании. Уже на разминке было видно, что фигурист нацелен на сложный контент: он смело приступил к прыжкам ультра-си, уверенно исполнил тройной аксель и четверной риттбергер. Зрители также увидели качественные флип, сальхов и лутц, лишь один раз случился «бабочкой» сорванный сальхов.
В основной части проката Пётр вышел на лёд с привычной внутренней уверенностью. Стартовый элемент — четверной флип — получился мощным и был высоко оценён судьями. Но уже на следующем прыжке, четверном лутце, возникло заметное покачивание на выезде. На международном уровне подобный момент легко мог бы обернуться пометкой о недокруте и снижением GOE, однако на этом турнире арбитры, напротив, выставили щедрую надбавку — плюс 3,45 балла, словно не желая «цепляться» к погрешности.
Дальше стало заметно, что к середине программы Гуменник начал уставать. Выезды с четверного риттбергера и четверного сальхова уже не выглядели такими же уверенными, как в начале. При строгой оценке можно было бы обсудить чистоту приземления и полноту докрута на этих элементах. Но судейская бригада предпочла трактовать спорные моменты в пользу фигуриста, фактически демонстрируя максимальный кредит доверия перед Олимпиадой.
Финальная часть программы также показала, что запас прочности у спортсмена не безграничен. Вместо заявленного каскада 3–3 Пётр исполнил более щадящий вариант — тройной и двойной прыжок. Внешне это смотрелось как продуманное решение: сохранить программу без падения и крупных ошибок, пойдя на тактическое упрощение. Но с точки зрения объективной оценки это всё равно минус к сложности контента, который в условиях строгого международного судейства наверняка был бы заметен и в итоговом балле.
После проката Гуменник признался, что размышлял о включении ещё более рискованного элемента — каскада из четверного флипа и тройного акселя в произвольной программе. В итоге он отказался от этой идеи, и турнир во многом подтвердил правильность такого решения. На разминке повышенный контент идёт чисто, но в условиях настоящего проката, с адреналином, нервным напряжением и нарастающей усталостью риск резко возрастает. Это лишний раз показывает: даже для фигуристов высшего уровня баланс между сложностью и стабильностью остаётся одной из ключевых стратегических задач.
Логичным кажется и возможный пересмотр расстановки элементов в произвольной. Вариант с переносом финального каскада — тройного лутца-тройного риттбергера — на более раннюю часть программы может помочь иначе распределить нагрузку и избежать технического «провисания» в концовке. К Олимпиаде тренерский штаб вполне может адаптировать конструкцию программы, не изменяя её общего уровня, но делая прокат более надёжным.
При всём этом большая работа заметна не только над прыжковым контентом. Дорожки шагов стали выразительнее, насыщеннее по эмоциям, добавилось пластики и аккуратной, продуманной работы рук. Перед прыжками практически нет длинных, затянутых заходов — вместо этого программа плотная, с большим количеством хореографических элементов, которые органично вплетены в музыку. Пока одна из дорожек всего лишь на третий уровень, но времени усложнить её и стабилизировать до четвёртого ещё достаточно, если делать акцент на этом компоненте.
Вращения Гуменник выполнил уверенно и получил за них стабильные четвёртые уровни — важный сигнал перед Олимпиадой, где каждый недобор по уровням может стоить нескольких позиций в итоговом протоколе. Дополнительно порадовало возвращение фирменного жеста — характерного «выстрела» рукой после четверного сальхова в каскаде. Такие индивидуальные акценты формируют узнаваемый стиль фигуриста и усиливают впечатление от программы, что всегда положительно сказывается на компонентах.
Однако главный предмет дискуссии — итоговая сумма. 326,49 балла за две программы — второй результат в мире за весь сезон и на данный момент лучший в России. При этом показанный прокат корректно назвать рабочим: не провальным, но и далеко не безупречным. В нём были помарки, облегчение каскада, усталость к концу и те самые спорные моменты с докрутами. В этом контексте столь космическая оценка выглядит явно завышенной, даже с поправкой на домашний турнир.
Очевидно, что региональная федерация фигурного катания постаралась максимально поддержать своего лидера перед Олимпиадой. Высокие баллы в протоколе — это не только формальность, но и психологический фактор. Спортсмен получает подтверждение: его контент конкурентоспособен, а программа способна набрать сумму, сравнимую с результатами главных соперников. Для уверенности перед стартом в глобальном масштабе это может сыграть положительную роль.
С другой стороны, подобная «тепличная» поддержка таит и определённый риск. Когда фигурист привыкает к сверхщедрому судейству на внутренних стартах, столкновение с более жёстким международным арбитражем может оказаться болезненным. Там не закроют глаза ни на недокруты, ни на неуверенные выезды, ни на замены каскадов. В итоге реальный балл может оказаться ощутимо ниже, чем тот, который фигурист регулярно видит дома, и с этим придётся справляться уже по ходу олимпийского турнира.
Важно понимать и контекст: олимпийский турнир у мужчин сейчас предельно плотный по уровню. Конкуренты демонстрируют не менее сложный, а кое-где и более рискованный контент, при этом в топе всё чаще побеждают не только «чистые прыгуны», но и универсалы — с высокой презентацией, сильной хореографией и без серьёзных провалов в уровне элементов. На этом фоне преимущество Гуменника во внутреннем рейтинге не гарантирует ничего автоматом на международной арене.
Тем не менее сам факт, что Пётр уже сейчас стабильно катает программы с пятью четверными, остаётся его серьёзным козырем. Если к Олимпиаде удастся убрать хотя бы часть помарок, сохранить концентрацию во второй половине проката и чуть рациональнее расставить элементы, его оценка на мировом уровне всё равно будет высокой, даже без «поддерживающего» судейства. То, что на этом турнире он справился без падений и грубых ошибок, уже говорит о правильном направлении подготовки.
Показанный на турнире «рабочий» прокат, лишённый излишнего блеска, но насыщенный сложностью, может оказаться даже полезнее, чем идеально вылизанное выступление на фоне сниженого риска. Сейчас у тренеров и спортсмена есть чёткое понимание, где возникают провалы по физике, какие элементы «подъедает» усталость и как реагирует организм на олимпийский режим с паузой между программами. Впереди ещё несколько недель, чтобы скорректировать акценты и подвести форму к пику в нужный момент.
Итог турнира памяти Петра Грушмана можно описать так: задача-минимум выполнена, задача-максимум перенесена на Олимпиаду. Да, итоговые 326,49 балла выглядят щедрым авансом и явно не совпадают с реальным уровнем показанного катания, но как элемент моральной поддержки и внутреннего «толчка» перед главным стартом это сработало. Настоящая же проверка начнётся тогда, когда на табло будут стоять не домашние оценки, а строгие международные протоколы, где за каждый недокрут и каждую неуверенность придётся платить реальной ценой.