«Разочарование года» в фигурном катании — звучит жестко, но именно так сегодня многие описывают сезон Александра Галлямова. Особенно горько это осознавать, когда речь идет не о новичке, а о действующем чемпиона мира и Европы, который еще совсем недавно казался воплощением стабильности, надежности и профессионализма.
В фигурном катании время действительно считают олимпийскими циклами. Чем ближе к Играм, тем отчетливее становится разделение на тех, кто делает шаг вперед, и тех, кто заметно отстает — и в форме, и в психологии, и в репутации. Одно дело — естественный спад результатов, который может накрыть любого атлета. Совсем другое — когда начинает рушиться образ спортсмена: уверенного, собранного, уважительно относящегося к партнеру, соперникам и зрителям.
В начале 2025 года казалось, что к Галлямову все это точно неприменимо. Пара Анастасия Мишина — Александр Галлямов воспринималась как образцовая. Финал Гран-при России в феврале: они — безоговорочные лидеры. Уверенные победы, ощутимый отрыв от соперников, чистые прокаты, выверенная до мелочей техника. Дуэт выглядел как отлаженный механизм, где каждый элемент — от поддержки до сложнейших выбросов — выполнялся так, будто у этой пары просто нет слабых мест. Статус «первой пары страны», а фактически и мира, казался незыблемым.
Важная деталь: их главные соперники Александра Бойкова и Дмитрий Козловский не просто уступали, а даже откатились еще ниже в иерархии, пропуская вперед более молодых и стабильных конкурентов. На этом фоне Мишина и Галлямов выглядели людьми, которые уверенно контролируют ситуацию и управляют расстановкой сил в парном катании.
Но лёд, как любят повторять в этом виде спорта, коварен. И этот сезон стал болезненным напоминанием о том, как быстро все может перевернуться.
Весна стала переломной точкой. История с поездкой на Байкал сначала преподносилась как красивая романтичная картинка: съемки, шоу на открытом льду, свежий воздух, смена обстановки, эмоциональная перезагрузка. Официальные лица и окружение говорили о проекте в том ключе, что это и польза, и отдых, и популяризация фигурного катания. Но в итоге «картинка» обернулась личной катастрофой для одного из сильнейших парников страны.
Поначалу масштабы случившегося скрывали. Про порез ноги говорили уклончиво: мол, легкое микроповреждение, ничего страшного, скоро восстановится. Но постепенно стало ясно: все намного серьезнее. За сухой формулировкой о приостановке тренингов, за тихими разговорами о каком-то «восстановительном периоде» скрывалась тяжелейшая травма. Несколько месяцев Александр фактически учился заново ходить. В это время речи о нормальной подготовке к сезону не было, а тем более — о сохранении топовой спортивной формы.
Анастасии Мишиной в этой ситуации досталась своя, особая ноша. Партнер на длительное время выпал из процесса, и она фактически поддерживала себя в тонусе в одиночку: работа в зале, на льду, отработка компонентов, поддержание физики. Пара при этом оставалась парой только на бумаге — технически Настя была вынуждена ждать, в лучшем случае имитируя парную работу.
Дополнительным ударом стал отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов уровня Мишиной и Галлямова, которые строили карьеру вокруг идеи выступить на Играх, такой запрет — будто выдернули стержень из всей системы мотивации. Ради чего терпеть бессонные сборы, затяжное восстановление после травмы, ежедневную боль? Главная цель четырехлетия стала недостижимой, и это не могло не ударить по психике.
Однако реакция партнеров на эту общую беду оказалась разной. Мишина, судя по всему, внутренне приняла новый расклад: да, Олимпиады не будет, но есть спорт, есть соревнования, есть уважение к труду зрителя и к тому уровню, которого ты обязана соответствовать хотя бы перед собой. Она продолжила тренироваться, выдерживая паузы и подстраиваясь под темп восстановления Александра.
С Галлямовым все выглядело иначе. Длительная реабилитация и одновременное осознание того, что олимпийская история на ближайшие годы для него закрыта, словно сломали внутренний каркас. Осенью стало заметно, что главный его враг — уже не последствия травмы, а собственное психологическое состояние.
Сезон превратился в затянувшийся процесс догоняющего возвращения: необходимо было набирать форму, которая прежде была привычной и базовой, а теперь вдруг стала почти недосягаемой. Ошибки, прежде почти нехарактерные, пошли одна за другой. Особенно показательно, что срывы и недочеты стали появляться именно там, где парное катание наиболее уязвимо — на поддержках и сложных совместных элементах, зависящих от полного доверия и ощущения себя одним целым.
Та нестабильность, которую сложно было даже представить в лучшие времена Мишиной/Галлямова, стала новой нормой. Пара, которую считали образцом надежности, оказалась уязвимой: и по отношению к соперникам, которые явно прибавили, и по отношению друг к другу — внутри дуэта.
Главное, что встревожило многих наблюдателей, — реакция Александра на происходящее. Вместо того чтобы замкнуться внутри пары и искать опору друг в друге, он все чаще транслировал наружу раздражение и недовольство. Там, где зритель привык видеть партнера, поддерживающего свою партнершу в любой ситуации, вдруг проявился холод, отстраненность и даже скрытая агрессия.
Два турнира серии Гран-при стали в этом плане показательными. Дважды — неудачные или далеко не идеальные прокаты, и дважды — одинаковая реакция в зоне kiss and cry: недовольное выражение лица, ледяное молчание или подчеркнутая отстраненность рядом с партнершей. В моменты, когда Мишина явно нуждалась хотя бы в символическом жесте поддержки, Галлямов выбирал демонстрацию своего внутреннего протеста.
Этот контраст особенно бросается в глаза, если вспомнить прежний образ пары. Раньше они выглядели как единый организм — на льду и за его пределами. Сейчас же стало складываться впечатление, что Александр словно дистанцируется от общей ответственности. Неудача? Значит, кто-то виноват — тренеры, обстоятельства, система, но не он сам.
При этом картину усугубляет не только откат Мишиной и Галлямова, но и очевидный рост тех, кто раньше был позади. Бойкова и Козловский не побоялись идти на риск, постепенно внедряя в программу четверной выброс — элемент, который способен менять расклад в турнирной таблице сам по себе. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, восстановившись после пропущенного сезона из-за травмы, вернулись так ярко, что не только успели однажды обойти Анастасию и Александра, но и вновь завоевали бронзу чемпионата страны.
На этом фоне чемпионат России в Санкт-Петербурге стал кульминацией личного кризиса Галлямова. Здесь уже дело было не только в физическом состоянии, но и в психологии. Проиграть золото принципиальным соперникам — Бойковой и Козловскому — само по себе болезненно. Но особенно тяжело это воспринимать, когда еще совсем недавно ты был безоговорочно первым, а сейчас проигрываешь с впечатлением, что не выдержал прежде всего сам себя.
На льду это вылилось в срыв ключевых элементов, заметное напряжение в паре, нервозность в каждом шаге. Вроде бы собрались, вроде бы старались — но напряжение чувствовалось даже через экран. Вся энергия уходила не на творческое исполнение программы, а на отчаянные попытки не допустить очередной провал.
После прокатов многие ждали от Александра честной самооценки и готовности признать свои ошибки. Но и тут проявилась та самая тенденция, которая так разочаровывает. В публичных комментариях сквозили усталость, обида, фразы о тяжелом сезоне, сложных обстоятельствах, «никто не понимает, что я прошел» — но почти не было главного: открытого признания своей доли ответственности и уважительного акцента на партнерше, которая все это время фактически несла тяготы за двоих.
Печальность ситуации не только в проигранных медалях. Спорт — это всегда взлеты и падения, и поражения сами по себе никого не делают «разочарованием года». Настоящая драма здесь в другом: в изменившемся поведении чемпиона, который, столкнувшись с кризисом, выбрал не путь внутреннего роста и поддержки команды, а реакцию, больше похожую на обиду на весь мир.
Нужно честно признать: травма на Байкале — тяжелая, страшная, во многом несправедливая по отношению к спортсмену — не оправдывает нынешнего отношения к делу и к партнерше. Да, физическое восстановление всегда сопровождается психологическими шрамами. Да, олимпийский запрет бьет по мотивации так, как не поймет человек из вне спорта. Но статус чемпиона мира — это не только про былые победы и красивые медали, это еще и про умение вести себя, когда жизнь перестает играть по твоим правилам.
Сегодня многие смотрят на Мишину и Галлямова и видят не разыгранящуюся драму пары, а драму одного человека, который не сумел справиться с собственным поражением. Настя по-прежнему старается держать уровень, не дает себе права на истерику и обвинения. Александр же, похоже, застрял на этапе непринятия реальности.
При этом у него до сих пор остается шанс переписать собственную историю. В спорте всегда есть право на вторую попытку — не только в оценках судей, но и в оценках зрителя. Падать могут все, а вот то, как ты встаешь, зачастую определяет, каким тебя будут помнить.
Если Галлямов сумеет признать, что травма и внешние обстоятельства — лишь часть картины, а не ее центр, начнет выстраивать взаимодействие с партнершей заново, перестанет искать виноватых и переформатирует отношение к текущей реальности, у него есть все шансы вернуть уважение к себе. Не обязательно через новые титулы — хотя и они не исключены, — а через зрелость, честность и профессионализм.
Фигурное катание в России сейчас стремительно меняется. Молодые пары дышат в спину, техническая сложность растет, конкуренция становится еще жестче. В такой обстановке недостаточно просто восстановиться физически — нужно быть внутренне готовым заново доказывать свое право быть первым, даже если ты уже чемпион мира.
Именно поэтому нынешний сезон Александра Галлямова так горько воспринимается многими болельщиками: разочаровывают не ошибки в протоколах, а то, как человек с мировым именем реагирует на эти ошибки. Печально наблюдать, как чемпион, которым когда-то безоговорочно восхищались, сам рушит созданный годами образ.
Но история еще не дописана. Впереди новые старты, новые сезоны и новые циклы. И от того, какие выводы сделает сегодня Александр, будет зависеть, останется ли этот год клеймом «главного разочарования», или станет болезненной, но важной точкой для переосмысления и возвращения не только в конкурентную элиту, но и в число тех спортсменов, чьему поведению и отношению к делу действительно можно аплодировать.